— И веревку! И узлы! — с восторгом повторял паж.

— Тогда я, может, и сумею у вас отсидеться. Ну, давай, веди меня в замок.

— Знаешь, бабуля, лошадь мы пока здесь привяжем, а сами спустимся в ров и взберемся на стену, там у нас секретный лаз.

— В мои годы по рвам ползать да по стенкам лазить? — возмутилась ведьма. — Едем через мост.

— А стража? Меня-то ведь знают, тебя могут не впустить.

— Глаза отведу. Это дело обычное.

И знаете, господа мои, так она отвела страже глаза, что померещилась им за спиной у пажа котомка старая, в чем они потом и заверяли клятвенно старого графа, попробовавшего было разобраться, с чего вдруг ночью в замке чудеса творились.

Впуская невесть где прошлявшегося этак с полночи пажа, стража шутила на разные лады, предлагая ему то старый потник из-под седла для утирания соплей, то престарелую бабку замкового повара для усмирения юношеских страстей. И стражу понять можно — поторчи-ка всю ночь у ворот без развлечений...

Ну, въехали, стало быть, паж с ведьмой в замковый двор, привязали коня к коновязи, рассчитывая, что утром у конюхов хватит ума расседлать его и поставить в стойло, и прокрались... на кухню, господа мои! Но, понятно, не к поварской бабке. Просто пажу каждый день доводилось принимать блюда у поваров и подавать их на графской стол. Поэтому он прекрасно знал дорогу от кухни до графских покоев со всеми ее закоулками и мог при желании так там спрятаться, что и с собаками не нашли бы.

Во он и вывел ведьму прямиком в трапезную, а оттуда по витой лестнице — в галерею и в Южную башню, где помещалось почти все графское семейство.

А надо отдать графу должное — он так велел перестроить старый замок, что, пожалуй, только стены остались прежние, да еще трапезная — неохота была с таким необъятным сараем возиться. Покои госпожи графини и юных графинь были отделаны по последней моде, и не ткаными гобеленами, которые мастерили еще их прабабушки, а тисненой кожей, резными панелями дубовыми, и — хотите верьте, хотите нет — в спальнях стояли маленькие камины и не было сквозняков!