— А то ведь им может показаться, будто ты меня прячешь.

— Есть немного. Мне хочется оставить тебя всю только для себя.

Он крепко сжал меня в объятиях и повертел.

— Они все знают?

— Нет уж. Всего я им про нас не рассказывал. А ты?

Тут он в точку попал. Александр был знаком с моими родителями, но насчет нашего с ним обыкновения устраивать свидания на кладбище или спать в дневное время в обнимку в гробу я их, конечно, не просвещала.

— Они знают, что я не вампир? — прозвучал мой вопрос.

— А твои родители в курсе, кто я?

Я испытала потрясение. Что же это получается?! Александру приходится скрывать мою сущность точно так же, как мне таить, кто он? Правда, его отец и мать могли узнать эту новость не только от сына, а от Джеймсона или Максвеллов. Другое дело, что едва ли Джаггеру, как и его родичам, Луне с Валентином, охота распространяться о том, что Александр предпочел обычную девушку представительнице их семьи.

Получается, что возлюбленный решил не рассказывать родителям о том, что я смертная, точно так же, как я не говорила своим, что он вампир. Надо же, мне ведь и в голову не приходило, что он не может поведать им всю правду насчет меня.

Я никогда не понимала, как, наверное, больно ему от того, что правда о его истиной природе, при всей моей любви к нему, остается тайной для моих родителей и даже для лучшей подруги, посвященной во все мои секреты.

— Ты не хочешь, чтобы я с ними встречалась, да? — спросила я. — Потому что тогда они узнают.

— Что?

— Ты стыдишься меня?

— С чего бы это?

— Да с того, что я смертная.

— Они знают, что у меня есть любимая девушка, и я счастлив. Это все.

Зла на Александра у меня не было. Да и как я могла на него сердиться, если сама не рассказала всю правду своим родителям, с которыми, между прочим, виделась каждый день? Он, в отличие от меня, встретился с отцом и матерью после многомесячной разлуки.